Page 182 - М&Мm

– Это уже становится интересно, – про-
цедил сквозь зубы Варенуха, провожая
взглядом поспешно уходящую женщину.
Первый листком овладел Римский.
На темном фоне фотографической
бумаги отчетливо выделялись черные
писаные строки:
«Доказательство мой почерк моя подпись
молнируйте подтверждение уста-
новите секретное наблюдение Воландом
Лиходеев».
За двадцать лет своей деятельности в
театрах Варенуха видал всякие виды, но
тут он почувствовал, что ум его засти-
лается как бы пеленою, и он ничего не
сумел произнести, кроме житейской и
притом совершенно нелепой фразы:
– Этого не может быть!
Римский же поступил не так. Он под-
нялся, открыл дверь, рявкнул в нее
курьерше, сидящей на табуретке:
– Никого, кроме почтальонов, не впу-
скать! – и запер кабинет на ключ.
Затем он достал из письменного стола
кипу бумаг и начал тщательно сличать
жирные, с наклоном влево, буквы в
фотограмме с буквами в Степиных резо-
люциях и в его же подписях, снабженных
винтовой закорючкой. Варенуха, нава-
лившись на стол, жарко дышал в щеку
Римского.
– Это его почерк, – наконец твердо сказал
финдиректор, а Варенуха отозвался, как
эхо:

-182-