Page 197 - М&Мm

К тому времени, как появилась издалека
пугающая туча с дымящимися краями и
накрыла бор и дунул ветер, Иван почув-
ствовал, что обессилел, что с заявлением
ему не совладать, не стал поднимать
разлетевшихся листков и тихо и горько
заплакал.
Добродушная фельдшерица Прасковья
Федоровна навестила поэта во время
грозы, встревожилась, видя, что он
плачет, закрыла штору, чтобы молнии не
пугали больного, листки подняла с полу и
с ними побежала за врачом.
Тот явился, сделал укол в руку Ивана
и уверил его, что он больше плакать не
будет, что теперь все пройдет, все изме-
нится и все забудется.
Врач оказался прав. Вскоре заречный
бор стал прежним. Он вырисовался до
последнего дерева под небом, рассчи-
стившимся до прежней полной голу-
бизны, а река успокоилась. Тоска начала
покидать Ивана тотчас после укола, и
теперь поэт лежал спокойно и глядел на
радугу, раскинувшуюся по небу.
Так продолжалось до вечера, и он даже не
заметил, как радуга растаяла и как загру-
стило и полиняло небо, как почернел бор.
Напившись горячего молока, Иван опять
прилег и сам подивился тому, как изме-
нились его мысли. Как-то смягчился
в памяти проклятый бесовский кот,
не пугала более отрезанная голова, и,
покинув мысль о ней, стал размышлять
Иван о том, что, по сути дела, в клинике
-197-