Page 640 - М&Мm

– Ты хоть запахнись, – крикнул ей вслед
мастер.
– Плевала я на это, – ответила Маргарита
уже из коридорчика.
И вот уже Азазелло раскланивался, здо-
ровался с мастером, сверкал ему своим
кривым глазом, а Маргарита восклицала:
– Ах, как я рада! Я никогда не была так
рада в жизни! Но простите, Азазелло, что
я голая!
Азазелло просил не беспокоиться, уверял,
что он видел не только голых женщин,
но даже женщин с начисто содранной
кожей, охотно подсел к столу, предвари-
тельно поставив в угол у печки какой-то
сверток в темной парче.
Маргарита налила Азазелло коньяку, и
он охотно выпил его. Мастер, не спуская
с него глаз, изредка под столом тихонько
щипал себе кисть левой руки. Но щипки
эти не помогали. Азазелло не растворялся
в воздухе, да, сказать по правде, в этом не
было никакой необходимости.
Ничего страшного в рыжеватом малень-
кого роста человеке не было, разве только
вот глаз с бельмом, но ведь это бывает и
без всякого колдовства, разве что оде-
жда не совсем обыкновенная – какая-то
ряса или плащ, – опять-таки, если строго
вдуматься, и это попадается. Коньяк он
тоже ловко пил, как и все добрые люди,
целыми стопками и не закусывая. От
этого самого коньяку у мастера зашумело
в голове, и он стал думать:

-640-