Page 353 - М&Мm

ты, пакость какая!» И чтобы спастись от
пакости, стал коситься по сторонам.
Вся большая и полутемная передняя
была загромождена необычными пред-
метами и одеянием.
Так, на спинку стула наброшен был
траурный плащ, подбитый огненной
материей, на подзеркальном столике
лежала длинная шпага с поблески-
вающей золотом рукоятью.
Три шпаги с рукоятями серебряными
стояли в углу так же просто, как каки-
е-нибудь зонтики или трости.
А на оленьих рогах висели береты с
орлиными перьями.
– Да, – говорила горничная в телефон,
– как? Барон Майгель? Слушаю. Да!
Господин артист сегодня дома. Да, будет
рад вас видеть. Да, гости... Фрак или
черный пиджак. Что? К двенадцати
ночи. – Закончив разговор, горничная
положила трубку и обратилась к
буфетчику: – Вам что угодно?
– Мне необходимо видеть гражданина
артиста.
– Как? Так-таки его самого?
– Его, – ответил буфетчик печально.
– Спрошу, – сказала, видимо колеблясь,
горничная и, приоткрыв дверь в кабинет
покойного Берлиоза, доложила:
– Рыцарь, тут явился маленький человек,
который говорит, что ему нужен мессир.
– А пусть войдет, – раздался из кабинета
разбитый голос Коровьева.
-353-