Page 421 - М&Мm

летело рядом с боровом на шнуре, а
шляпа то и дело наезжала борову на глаза.
Хорошенько всмотревшись, Маргарита
узнала в борове Николая Ивановича, и
тогда хохот ее загремел над лесом, сме-
шавшись с хохотом Наташи.
– Наташка! – пронзительно закричала
Маргарита, – ты намазалась кремом?
– Душенька! – будя своими воплями
заснувший сосновый лес, отвечала
Наташа, – королева моя французская,
ведь я и ему намазала лысину, и ему!
– Принцесса! – плаксиво проорал боров,
галопом неся всадницу.
– Душенька! Маргарита Николаевна!
– кричала Наташа, скача рядом с
Маргаритой, – сознаюсь, взяла крем. Ведь
и мы хотим жить и летать! Прости меня,
повелительница, а я не вернусь, нипочем
не вернусь! Ах, хорошо, Маргарита
Николаевна! Предложение мне делал,
– Наташа стала тыкать пальцем в шею
сконфуженно пыхтящего борова, – пред-
ложение! Ты как меня называл, а? –
кричала она, наклонясь к уху борова.
– Богиня, – завывал тот, – не могу я так
быстро лететь. Я бумаги могу важные
растерять. Наталья Прокофьевна, я
протестую.
– Да ну тебя к черту с твоими бумагами!
– дерзко хохоча, кричала Наташа.
– Что вы, Наталья Прокофьевна! Нас
услышит кто-нибудь! – моляще орал
боров.

-421-