Page 423 - М&Мm

И с нею произошло то же, что с ее
хозяйкой. В то время, как Наташа,
хохоча от радости, упивалась перед зер-
калом своею волшебною красой, дверь
открылась, и перед Наташей явился
Николай Иванович. Он был взволнован,
в руках он держал сорочку Маргариты
Николаевны и собственную свою шляпу
и портфель. Увидев Наташу, Николай
Иванович обомлел. Несколько спра-
вившись с собою, весь красный как рак,
он объявил, что счел долгом поднять
рубашечку, лично принести ее...
– Что говорил, негодяй! – визжала и хох-
отала Наташа, – что говорил, на что сма-
нивал! Какие деньги сулил. Говорил, что
Клавдия Петровна ничего не узнает. Что,
скажешь, вру? – кричала Наташа борову,
и тот только сконфуженно отворачивал
морду.
Расшалившись в спальне, Наташа
мазнула кремом Николая Ивановича и
сама оторопела от удивления.
Лицо почтенного нижнего жильца свело
в пятачок, а руки и ноги оказались с
копытцами. Глянув на себя в зеркало,
Николай Иванович отчаянно и дико
завыл, но было уже поздно.
Через несколько секунд он, оседланный,
летел куда-то к черту из Москвы, рыдая
от горя.
– Требую возвращения моего нор-
мального облика! – вдруг не то иссту-
пленно, не то моляще прохрипел и
захрюкал боров, – я не намерен лететь
-423-