Page 610 - М&Мm

Увидев во рту у Бегемота хвост третьей
селедки, он вмиг оценил положение, все
решительно понял и, не вступая ни в
какие пререкания с нахалами, махнул
вдаль рукой, скомандовав:
– Свисти!
На угол Смоленского из зеркальных
дверей вылетел швейцар и залился зло-
вещим свистом. Публика стала окружать
негодяев, и тогда в дело вступил Коровьев.
– Граждане! – вибрирующим тонким
голосом прокричал он, – что же это
делается? Ась? Позвольте вас об этом
спросить! Бедный человек, – Коровьев
подпустил дрожи в свой голос и указал на
Бегемота, немедленно скроившего плак-
сивую физиономию, – бедный человек
целый день починяет примуса; он прого-
лодался... а откуда же ему взять валюту?
Павел Иосифович, обычно сдержанный и
спокойный, крикнул на это сурово:
– Ты это брось! – и махнул вдаль уже
нетерпеливо. Тогда трели у дверей
загремели повеселее.
Но Коровьев, не смущаясь выступлением
Павла Иосифовича, продолжал:
– Откуда? – задаю я всем вопрос! Он
истомлен голодом и жаждой! Ему жарко.
Ну, взял на пробу горемыка манда-
рин. И вся-то цена этому мандарину
три копейки. И вот они уж свистят, как
соловьи весной в лесу, тревожат мили-
цию, отрывают ее от дела. А ему можно?
А? – и тут Коровьев указал на сиреневого

-610-