Page 623 - М&Мm

Мадам Петракова, изнывая от любопыт-
ства, и свое ухо подставила к пухлым мас-
леным губам Бобы, а тот, изредка воров-
ски оглядываясь, все шептал и шептал,
и можно было расслышать отдельные
слова, вроде таких:
– Клянусь вам честью! На Садовой, на
Садовой, – Боба еще больше снизил голос,
– не берут пули. Пули... пули... бензин,
пожар... пули...
– Вот этих бы врунов, которые распро-
страняют гадкие слухи, – в негодовании
несколько громче, чем хотел бы Боба,
загудела контральтовым голосом мадам
Петракова, – вот их бы следовало разъ-
яснить! Ну, ничего, так и будет, их при-
ведут в порядок! Какие вредные враки!
– Какие же враки, Антонида
Порфирьевна! – воскликнул огорчен-
ный неверием супруги писателя Боба и
опять засвистел: – Говорю вам, пули не
берут... А теперь пожар... Они по воздуху...
по воздуху, – Боба шипел, не подозревая
того, что те, о ком он рассказывает, сидят
рядом с ним, наслаждаясь его свистом.
Впрочем, это наслаждение скоро прекра-
тилось. Из внутреннего хода ресторана
на веранду стремительно вышли трое
мужчин с туго перетянутыми ремнями
талиями, в крагах и с револьверами
в руках. Передний крикнул звонко и
страшно:
– Ни с места! – и тотчас все трое открыли
стрельбу на веранде, целясь в голову
Коровьеву и Бегемоту.
-623-