Page 172 - М&Мm

Тимофей Квасцов. Но заклинаю держать
в тайне мое имя. Опасаюсь мести выше-
изложенного председателя.
И повесил трубку, подлец.
Что дальше происходило в квартире
№ 50, неизвестно, но известно, что про-
исходило у Никанора Ивановича.
Запершись у себя в уборной на крючок,
он вытащил из портфеля пачку, навя-
занную переводчиком, и убедился в том,
что в ней четыреста рублей. Эту пачку
Никанор Иванович завернул в обрывок
газеты и засунул в вентиляционный ход.
Через пять минут председатель сидел за
столом в своей маленькой столовой.
Супруга его принесла из кухни акку-
ратно нарезанную селедочку, густо посы-
панную зеленым луком.
Никанор Иванович налил лафитничек,
выпил, налил второй, выпил, подхватил
на вилку три куска селедки... и в это
время позвонили, а Пелагея Антоновна
внесла дымящуюся кастрюлю, при одном
взгляде на которую сразу можно было
догадаться, что в ней, в гуще огненного
борща, находится то, чего вкуснее нет в
мире, – мозговая кость.
Проглотив слюну, Никанор Иванович
заворчал, как пес:
– А чтоб вам провалиться! Поесть не
дадут. Не пускай никого, меня нету, нету.
Насчет квартиры скажи, чтобы пере-
стали трепаться. Через неделю будет
заседание...

-172-