Page 464 - М&Мm

входила в положение этих бедных
женщин и продавала им какую-то воду
в пузырьках. Жена вливала эту воду в
суп супругу, тот его съедал, благодарил
за ласку и чувствовал себя превос-
ходно. Правда, через несколько часов ему
начинало очень сильно хотеться пить,
затем он ложился в постель, и через день
прекрасная неаполитанка, накормившая
своего мужа супом, была свободна, как
весенний ветер.
– А что это у нее на ноге? – спрашивала
Маргарита, не уставая подавать руку
гостям, обогнавшим ковыляющую
госпожу Тофану, – и зачем эта зелень на
шее? Блеклая шея?
– Я в восхищении, князь! – кричал
Коровьев и в это же время шептал
Маргарите:
– Прекрасная шея, но с ней неприят-
ность случилась в тюрьме. На ноге у нее,
королева, испанский сапожок, а лента
вот отчего: когда тюремщики узнали,
что около пятисот неудачно выбранных
мужей покинули Неаполь и Палермо
навсегда, они сгоряча удавили госпожу
Тофану в тюрьме.
– Как я счастлива, черная королева, что
мне выпала высокая честь, – монашески
шептала Тофана, пытаясь опуститься
на колено. Испанский сапог мешал ей.
Коровьев и Бегемот помогли Тофане
подняться.
– Я рада, – ответила ей Маргарита, в то
же время подавая руку другим.
-464-