Page 516 - М&Мm

самым глазам подносила драгоценность,
и глаза эти горели совершенно волчьим
огнем.
В голове у Аннушки образовалась вьюга:
«Знать ничего не знаю! Ведать ничего не
ведаю!... К племяннику? Или распилить
ее на куски... Камушки-то можно выко-
вырять... И по одному камушку: один на
Петровку, другой на Смоленский... И –
знать ничего не знаю, и ведать ничего не
ведаю!»
Аннушка спрятала находку за пазуху,
ухватила бидон и уже собиралась сколь-
знуть обратно в квартиру, отложив свое
путешествие в город, как перед нею
вырос, дьявол его знает откуда взяв-
шийся, тот самый с белой грудью без
пиджака и тихо шепнул:
– Давай подковку и салфеточку.
– Какую такую салфеточку-подковку? –
спросила Аннушка, притворяясь весьма
искусно, – никакой я салфеточки не
знаю. Что вы, гражданин, пьяный, что
ли?
Белогрудый твердыми, как поручни
автобуса, и столь же холодными
пальцами, ничего более не говоря, сжал
Аннушкино горло так, что совершенно
прекратил всякий доступ воздуха в ее
грудь. Бидон вывалился из рук Аннушки
на пол. Подержав некоторое время
Аннушку без воздуха, беспиджачный
иностранец снял пальцы с ее шеи.
Хлебнув воздуху, Аннушка улыбнулась.

-516-