Page 522 - М&Мm

кровавая, лужа и валялись осколки раз-
битого кувшина.
Слуга, перед грозою накрывавший для
прокуратора стол, почему-то растерялся
под его взглядом, взволновался от того,
что чем-то не угодил, и прокуратор, рас-
сердившись на него, разбил кувшин о
мозаичный пол, проговорив:
– Почему в лицо не смотришь, когда
подаешь? Разве ты что-нибудь украл?
Черное лицо африканца посерело, в
глазах его появился смертельный ужас,
он задрожал и едва не разбил и второй
кувшин, но гнев прокуратора почему-то
улетел так же быстро, как и прилетел.
Африканец кинулся было подбирать
осколки и затирать лужу, но прокуратор
махнул ему рукою, и раб убежал. А лужа
осталась.
Теперь африканец во время урагана
притаился возле ниши, где помещалась
статуя белой нагой женщины со скло-
ненной головой, боясь показаться не
вовремя на глаза и в то же время опасаясь
и пропустить момент, когда его может
позвать прокуратор.
Лежащий на ложе в грозовом полумраке
прокуратор сам наливал себе вино в
чашу, пил долгими глотками, по вре-
менам притрагивался к хлебу, крошил
его, глотал маленькими кусочками,
время от времени высасывал устрицы,
жевал лимон и пил опять.

-522-