Page 684 - М&Мm

же время стоит на одном месте в своей
высоте.
Ивану Николаевичу все известно, он все
знает и понимает. Он знает, что в моло-
дости он стал жертвой преступных гип-
нотизеров, лечился после этого и выле-
чился. Но знает он также, что кое с чем он
совладать не может.
Не может он совладать с этим весенним
полнолунием. Лишь только оно начи-
нает приближаться, лишь только начи-
нает разрастаться и наливаться золо-
том светило, которое когда-то висело
выше двух пятисвечий, становится Иван
Николаевич беспокоен, нервничает,
теряет аппетит и сон, дожидается, пока
созреет луна.
И когда наступает полнолуние, ничто не
удержит Ивана Николаевича дома. Под
вечер он выходит и идет на Патриаршие
пруды.
Сидя на скамейке, Иван Николаевич уже
откровенно разговаривает сам с собой,
курит, щурится то на луну, то на хорошо
памятный ему турникет.
Час или два проводит так Иван
Николаевич. Затем снимается с места и
всегда по одному и тому же маршруту,
через Спиридоновку, с пустыми и незря-
чими глазами идет в Арбатские переулки.
Он проходит мимо нефтелавки, пово-
рачивает там, где висит покосившийся
старый газовый фонарь, и подкрады-
вается к решетке, за которой он видит
пышный, но еще не одетый сад, а в нем
-684-