Page 269 - М&Мm

Кроме того, полнокровный обычно адми-
нистратор был теперь бледен меловой
нездоровою бледностью, а на шее у него
в душную ночь зачем-то было наверчено
старенькое полосатое кашне.
Если же к этому прибавить появившуюся
у администратора за время его отсут-
ствия отвратительную манеру приса-
сывать и причмокивать, резкое изме-
нение голоса, ставшего глухим и грубым,
вороватость и трусливость в глазах,
– можно было смело сказать, что Иван
Савельевич Варенуха стал неузнаваем.
Что-то еще жгуче беспокоило финди-
ректора, но что именно, он не мог понять,
как ни напрягал воспаленный мозг,
сколько ни всматривался в Варенуху.
Одно он мог утверждать, что было что-то
невиданное, неестественное в этом сое-
динении администратора с хорошо зна-
комым креслом.
– Ну, одолели наконец, погрузили в
машину, – гудел Варенуха, выглядывая
из-за листа и ладонью прикрывая синяк.
Римский вдруг протянул руку и как бы
машинально ладонью, в то же время
поигрывая пальцами по столу, нажал
пуговку электрического звонка и обмер.
В пустом здании непременно был бы
слышен резкий сигнал.
Но сигнала не последовало, и пуговка
безжизненно погрузилась в доску стола.
Пуговка была мертва, звонок испорчен.

-269-