Page 268 - М&Мm

страх пополз по его телу, начиная с ног,
и дважды опять-таки почудилось фин-
директору, что потянуло по полу гнилой
малярийной сыростью.
Ни на мгновение не сводя глаз с адми-
нистратора, как-то странно корчив-
шегося в кресле, все время стремя-
щегося не выходить из-под голубой тени
настольной лампы, как-то удивительно
прикрывавшегося якобы от мешающего
ему света лампочки газетой, – финди-
ректор думал только об одном, что же
значит все это? Зачем так нагло лжет
ему в пустынном и молчащем здании
слишком поздно вернувшийся к нему
администратор? И сознание опасности,
неизвестной, но грозной опасности,
начало томить душу финдиректора.
Делая вид, что не замечает уверток адми-
нистратора и фокусов его с газетой, фин-
директор рассматривал его лицо, почти
уже не слушая того, что плел Варенуха.
Было кое-что, что представлялось еще
более необъяснимым, чем неизвестно
зачем выдуманный клеветнический
рассказ о похождениях в Пушкине, и это
что-то было изменением во внешности и
в манерах администратора.
Как тот ни натягивал утиный козырек
кепки на глаза, чтобы бросить тень на
лицо, как ни вертел газетным листом, –
финдиректору удалось рассмотреть гро-
мадный синяк с правой стороны лица у
самого носа.

-268-