Page 103 - ANSAMBL IJROCHILIGI: TARIX, NAZARIYA, AMALIYOT: Хalqaro ilmiy-amaliy seminar materiallari to'plami

кульминационной точке – восходящим движением по квартсекстак-
корду. В хореическом музыкально-ритмическом рисунке эпизода бук-
вально запечатлены нежные слова матери: «Спи, мой мальчик, / Спи,
спи». Переливы пассажей, сопровождающие мелодию, точно покачива-
ния колыбели сопровождают мелодию в Des-dur. Динамика «сцены
укачивания» постепенно нарастает и в отыгрыше между строками
«песни» музыка звучит уже встревоженно. Неоднократное вариантное
проведение темы «колыбельной» позволяет Ф. Пуленку создать
ощутимый эмоциональный контраст лирической мелодии энергичным,
«угрожающим» скерцо. Трансформированные в иной жанр «голоса
природы» звучат жестко и требовательно на f. Чувство злости,
воплощаемое автором, подчеркивается не только штрихом staccato, но и
сухим звучанием виолончели на pizzicato, сменяемое не менее суровым
по настроению приемом arco. Следующий раздел формы постепенно
«гасит» чуть слышное звучание трансформированной «колыбельной»
(191 т., цифра 18), подводя музыкальную форму первой части сонаты к
репризе в начальной светлой тональности части E-dur (208 т., цифра 20).
В последних тактах этой структуры сонаты, как воспоминание о
прошедшем, «прорывается» элемент из «злого» скерцо (такт 254), но все
быстро успокаивается и «истаивает» благодаря «хрустально» звучащим
флажолетам виолончели, легкому, точно дуновение ветра двухоктав-
ному звучанию финальной ноты на pizzicato.
Вторая часть сонаты, cavatina / каватина, могла быть для
композитора глубоко личной по чувствам и, возможно, любовной.
Негромко, почти постоянно «шепотом» (p-pp-mf-ppp), за исключением
кульминации на ff в тактах 32-34 (цифра 4), фортепиано вторит
виолончель с сурдиной, которая позволяет придать звуку инструмента
нежность, интимность, снизив уровень динамики. В этой части пианист
является ведущим в дуэте с виолончелью.
Интонационно и ритмически материал части построен на ядре
«колыбельной», экспонированной Ф. Пуленком в первом разделе
сонаты. Ее полное, переосмысленное изложение в Fis-dur открывает
вторую часть сонаты как вступление.
Необходимо обратить внимание на такой прием композиторского
письма как органный пункт, порой очень «глубокого» звучания в
партии фортепиано. (10-13 тт., цифра 1). В этой части сонаты Ф. Пуленк
признается в преклонении перед творчеством композиторов русской
школы и, прежде всего перед С.С.Прокофьевым. Эта приязнь хорошо
прослушивается в аллюзиях в тактах 21, 48. Завершается часть
небольшой кодой, где тема «колыбельной» проводится в максимально
близкой версии к первоначальному изложению. Этот раздел каватины
полон нежности и успокоения.

101