Page 263 - М&Мm

Сделав над собою усилие, финдиректор
отвернулся наконец от лунного окна и
поднялся.
Никакого разговора о том, чтобы звонить,
больше и быть не могло, и теперь финди-
ректор думал только об одном – как бы
ему поскорее уйти из театра.
Он прислушался: здание театра молчало.
Римский понял, что он давно один во
всем втором этаже, и детский неодо-
лимый страх овладел им при этой мысли.
Он без содрогания не мог подумать о том,
что ему придется сейчас идти одному
по пустым коридорам и спускаться по
лестнице.
Он лихорадочно схватил со стола гип-
нотизерские червонцы, спрятал их
в портфель и кашлянул, чтобы хоть
чуточку подбодрить себя. Кашель вышел
хрипловатым, слабым.
И здесь ему показалось, что из-под двери
кабинета потянуло вдруг гниловатой
сыростью.
Дрожь прошла по спине финдиректора.
А тут еще ударили неожиданно часы и
стали бить полночь. И даже бой вызвал
дрожь в финдиректоре.
Но окончательно его сердце упало, когда
он услышал, что в замке двери тихонько
поворачивается английский ключ.
Вцепившись в портфель влажными,
холодными руками, финдиректор чув-
ствовал, что, если еще немного продлится

-263-