Page 293 - М&Мm

дверей в него посыпались повара в белых
колпаках и с разливными ложками в
руках.
Поварята втащили в зал чан с супом и
лоток с нарезанным черным хлебом.
Зрители оживились.
Веселые повара шныряли между теа-
тралами, разливали суп в миски и
раздавали хлеб.
– Обедайте, ребята, – кричали повара,
– и сдавайте валюту! Чего вам зря здесь
сидеть? Охота была эту баланду хлебать.
Поехал домой, выпил как следует,
закусил, хорошо!
– Ну, чего ты, например, засел здесь, отец?
– обратился непосредственно к Никанору
Ивановичу толстый с малиновой шеей
повар, протягивая ему миску, в которой
в жидкости одиноко плавал капустный
лист.
– Нету! Нету! Нету у меня! – страшным
голосом прокричал Никанор Иванович, –
понимаешь, нету!
– Нету? – грозным басом взревел повар,
– нету? – женским ласковым голосом
спросил он, – нету, нету, – успокоительно
забормотал он, превращаясь в фельд-
шерицу Прасковью Федоровну.
Та ласково трясла стонущего во сне
Никанора Ивановича за плечо. Тогда
растаяли повара и развалился театр с
занавесом.
Никанор Иванович сквозь слезы раз-
глядел свою комнату в лечебнице и

-293-