Page 486 - М&Мm

молотком в стекло критику Латунскому
и совсем другое дело – ему же в сердце.
– В сердце! – воскликнула Маргарита,
почему-то берясь за свое сердце, – в
сердце! – повторила она глухим голосом.
– Что это за критик Латунский? – спросил
Воланд, прищурившись на Маргариту.
Азазелло, Коровьев и Бегемот как-то
стыдливо потупились, а Маргарита
ответила, краснея:
– Есть такой один критик. Я сегодня
вечером разнесла всю его квартиру.
– Вот тебе раз! А зачем же?
– Он, мессир, – объяснила Маргарита, –
погубил одного мастера.
– А зачем же было самой-то трудиться? –
спросил Воланд.
– Разрешите мне, мессир, – вскричал
радостно кот, вскакивая.
– Да сиди ты, – буркнул Азазелло,
вставая, – я сам сейчас съезжу...
– Нет! – воскликнула Маргарита, – нет,
умоляю вас, мессир, не надо этого.
– Как угодно, как угодно, – ответил
Воланд, а Азазелло сел на свое место.
– Так на чем мы остановились, дра-
гоценная королева Марго? – говорил
Коровьев, – ах да, сердце. В сердце он
попадает, – Коровьев вытянул свой
длинный палец по направлению
Азазелло, – по выбору, в любое предсердие
сердца или в любой из желудочков.

-486-