Page 501 - М&Мm

– Боже, почему же тебе не помогает
лекарство?
– Ничего, ничего, ничего, – шептал
Коровьев, извиваясь возле мастера, –
ничего, ничего... Еще стаканчик, и я с
вами за компанию.
И стаканчик подмигнул, блеснул в
лунном свете, и помог этот стаканчик.
Мастера усадили на место, и лицо
больного приняло спокойное выражение.
– Ну, теперь все ясно, – сказал Воланд и
постучал длинным пальцем по рукописи.
– Совершенно ясно, – подтвердил кот,
забыв свое обещание стать молчаливой
галлюцинацией, – теперь главная линия
этого опуса ясна мне насквозь. Что ты
говоришь, Азазелло? – обратился он к
молчащему Азазелло.
– Я говорю, – прогнусил тот, – что тебя
хорошо было бы утопить.
– Будь милосерден, Азазелло, – ответил
ему кот, – и не наводи моего повелителя
на эту мысль. Поверь мне, что всякую
ночь я являлся бы тебе в таком же лунном
одеянии, как и бедный мастер, и кивал
бы тебе, и манил бы тебя за собою. Каково
бы тебе было, о Азазелло?
– Ну, Маргарита, – опять вступил в раз-
говор Воланд, – говорите же все, что вам
нужно?
Глаза Маргариты вспыхнули, и она умо-
ляюще обратилась к Воланду:
– Позвольте мне с ним пошептаться?

-501-