Page 449 - М&Мm

– Мессир, я вновь обращаюсь к логике,
– заговорил кот, прижимая лапы к
груди, – если игрок объявляет шах
королю, а короля между тем уже и в
помине нет на доске, шах признается
недействительным.
– Ты сдаешься или нет? – прокричал
страшным голосом Воланд.
– Разрешите подумать, – смиренно
ответил кот, положил локти на стол,
уткнул уши в лапы и стал думать. Думал
он долго и наконец сказал: – Сдаюсь.
– Убить упрямую тварь, – шепнул
Азазелло.
– Да, сдаюсь, – сказал кот, – но сдаюсь
исключительно потому, что не могу
играть в атмосфере травли со стороны
завистников! – он поднялся, и шах-
матные фигурки полезли в ящик.
– Гелла, пора, – сказал Воланд, и Гелла
исчезла из комнаты. – Нога разболелась,
а тут этот бал, – продолжал Воланд.
– Позвольте мне, – тихо попросила
Маргарита.
Воланд пристально поглядел на нее и
пододвинул к ней колено.
Горячая, как лава, жижа обжигала руки,
но Маргарита, не морщась, стараясь не
причинять боли, втирала ее в колено.
– Приближенные утверждают, что это
ревматизм, – говорил Воланд, не спуская
глаз с Маргариты, – но я сильно подо-
зреваю, что эта боль в колене оставлена
мне на память одной очаровательной
-449-