Page 15 - Kryukov_M_V_-_Sistema_rodstva_kitaytsev_-_1972

очередь, не может не разъяснить перед нами значения и
свойств первоначальной семьи, из которой, сообразно с тем
или иным характером ее, развились такие или иные родовые
отношения, только сравнительно позднейшими уже своими
проявлениями входящие в собственно так называемую исто-
рию» [133, 1],
Указывая на плодотворность лингвистического подхода
к решению проблем родовой организации у славян, Т. Н. Гра-
новский еще в 1855 г. писал: «Для исследования родового бы-
та недостаточно одних исторических знаний: здесь необходимо
•содействие филологии. Буслаев мог бы значительно подви-
нуть вопрос, нас занимающий, простым собранием и сличе-
нием слов, относящихся к родовому быту.у главных евро-
пейских народов. Заслуга была бы великая и доставила бы
совершившему ее полное право на глубокую признатель-
ность историков» [117, 459]. Лавровский явился именно таким
исследователем, соединившим в себе лингвиста и историка.
Более того, он не ограничился сопоставлением терминов, бы-
товавших у славянских народов, а предпринял попытку ре-
конструировать историческую эволюцию системы родства
русских, опираясь на свидетельства древнерусских письмен-
ных источников. «Я не только не чуждался указаний истори-
ческих,— отмечал Лавровский,— а, напротив, хватался за
каждое свидетельство, какое только удавалось подметить
мне, и сопоставлял его объяснениям лингвистическим. Такое
направление казалось важным в том отношении, что посред-
ством его можно было легко определить постепенное ослаб-
ление родовых связей через замирание и окончательное исчез-
новение из жизни терминов родства» [133, 2—3].
Таким образом, П. А. Лавровский, как и Л. Г. Морган,
придавал большое значение роду как фактору, влияющему
на эволюцию системы родства. Однако его понимание сущ-
ности рода принципиально отличалось от моргановского.
Как известно, проблема рода в древнейшей истории сла-
вян была поставлена в 20-х годах XIX столетия в трудах
представителей .так называемой историко-юридической шко-
лы. Но как у основоположника «теории родового быта»
И. Эверса, так и у его многочисленных последователей поня-
тие рода было довольно неопределенным. Род сплошь и ря-
дом отождествлялся с семьей [117, 120—123]. Критикуя точ-
ку зрения сторонников «родовой теории», К. С. Аксаков дал
в 1852 г. определение рода как «союза семей, более или ме-
нее обширного, под управлением одного родоначальника;
союза вначале родственного и естественного, а потом, при
недостаточности естественной связи, утвержденного искусст-
венно, через выбор родоначальника; союза, являющегося как
нечто целое, замкнутое» [96, 26]. По-видимому, П. Лавров-
ский также рассматривал древнеславянский род как сово-

14